Это Камчатка, детка! Суровый и прекрасный край.

Как кто-то уже и знает, я в экспедиции на Камчатке, собираем биоматериал из горячих источников и снимаем историю про термальных экстремофилов. Но сейчас не о них.

Вчера экспедиция закончилась. В лучших традициях взаимного альтруизма: МЧСники спасли нас, а мы их. Было так.

Через неделю автономки по вулканам и горным тундрам мы должны последний раз перебродить реку Мутновская и выйти к океану, катамарану и биостанции. Но как написано на шапке нашего гида, Это Камчатка, детка! Плевав на сезон, Мутновская разлилась.

Легкие в прошлом году броды берем, сцепившись в шеренгу, намертво, чтоб не унесло. Выливаем по полведра воды из сапогов модели «вам по пояс». На первых страшно и весело. Дальше, впервые за пять лет как бросила, захотелось закурить. Перед последним бродом становится ясно: такое не курят. Решаем пробовать перейти в пять утра, когда вода минимальна. Оценив количество медвежьего дерьма вокруг, ставим ночное дежурство.

Ночью медведь не пришел, но и вода почти не спала. Полдня ищем новый брод, еще полдня таскаем бревна и камни — меняем русло. Итоги: минус 10 см уровня воды, минус один сапог, плюс три купания в полный рост. Все выглядит небезнадежно, но шапка напоминает: «Это Камчатка, детка!». Вечером начинается дождь. Идет всю ночь. К пяти утра Мутновская похожа на полный, но тем не менее все нарастающий, пиздец.

Дожди тут обычно если пошли, так пошли. Собраем лагерь, заливаем вещи в рюкзаки, двигаем обратно. Полдня по мокрому косогору напролом через ольховник. Дружный Хоп-хоп-хоп для распугивания медведей звучит как Hope-hope-hope. Надежда умирает последней. Впрочем, и мы не торопимся.

Снова упираемся в разлившуюся реку. Брода, которым мы сюда пришли, больше нет. Вокруг непреодолимая вода, гора и свежее медвежье дерьмо. Но выход есть, и он прямо как в Матрице. Кравец достает спутниковый телефон.

— В конце концов, мы же не обязаны тут убиться. Давайте вызывать МЧС.

Звоним, описываем как есть: дожди, разлив, медведи, три коленки, две температуры, один сапог, ноль перспективы выбраться на своих в ближайшие дни. Ладно, говорит МЧС, но вертушки не дадим — низкая облачность. Дадим КАМАЗ и надувные моторки. Разожгите сигнальный костер и никуда не уходите, за вами выехали.

Семь вечера. Мы счастливы. Не волшебник в голубом вертолете, так Deus ex machina. Следующий день проводим в неге и пошлой роскоши: сушимся у костра, подъедаем припасы, льем сгущенку прямо на козинак. Глушим запасы колдрекса как чай — организм почуял близкое спасение, расслабился и капитально захлюпал.

Дождь зато кончился, река потихоньку спадает. Но нам сказали ждать, и мы ждем. Поминутно оглядывамся в сторону дальнего хребта, за которым дорога в цивилизацию. Гадаем, грядет ли спаситель моторкой или прямо на КАМАЗе по руслу. Утреннюю кашу не доедаем — вдруг он грядет голодным.

В три часа дня из кустов выходят люди в оранжевом. Один — настоящий бравый спасатель из кинофильмов, один похож на молодого Будулая, трое совсем юных пареньков, грузноватый дядя, опирающийся на палку и сумрачный мужчина с карабином Сайга и именем Магомет. Они шли к нам пешком с семи утра. Чуть не заблудились, приняв за дым костра пар от гейзеров в соседней долине. Лодки и КАМАЗы оставили за перевалом на геоэлектростанции. В 20 километрах отсюда. В гору. Так что собирайтесь.

— И есть у вас пластырь?

Пластырь у нас есть. Помогаю Будулаю заклеить стертую ногу.

— А у вас, в свою очередь, есть что-нибудь от простуды? Мы тут всё выпили.

— Не, у нас вообще нет аптечки. Мы вообще пожарные.

Это немного удивительно, но в целом какая разница. Главное, у них есть крепкие верёвки, три полусухих гидрокостюма для форсирования реки и пара армейских бот для бессапожного Вовы. Идём сквозь зеленку к бывшему броду и видим: Мутновская предательски спала и уже вполне преодолима собственными силами. Благоразумно помалкиваем. Пожарные спасатели налаживают переправу. Почему-то на самой стремнине, хотя в 30 метрах повыше есть коса и сильно мельче — но кто мы такие, чтобы их учить. Впаяют еще ложный вызов.

Через 3 часа перебрались. Долго, зато форсировать реку в гидрокостюме с надписью МЧС по веревочной переправе гораздо веселее, чем в заливных сапогах по живой цепи. Под руководством спасателей тягаем с берега на берег себя, свои рюкзаки и их сумки с полусухарями для следующих. Наш Костя даже несет карабин Магомета. Ведь каждый биоинженер должен быть готов к тому, что однажды в камчатских ебенях мрачный южный мужчина вдруг отдаст ему свое ружье и скажет: Неси туда.

На том берегу Магомет забирает карабин и тоже просит лейкопластырь. Приматывает к стволу фонарик. Вся компания, шутя, чихая и сморкаясь в снег, идет на перевал. В далеком Петропавловске-Камчатском семь вечера.

Далее фрагментарно. Новые друзья ржут над нашим противомедвежным хоп-хопом. Магомет идет последним и время от времени ВНЕЗАПНО палит в воздух. К наступлению темноты у него остается один патрон. Спасатели подхватывают хоп-хоп, но каждые 15 минут, то есть ровно когда пострадавшие разогреваются и входят в ритм, сбивают дыхалку и требуют передышки. Только Настоящий Спасатель ходит хорошо и бодро чешет параллельным курсом в поисках альтернативы показаниям нашего трекера. Становится понятно, почему 20 км под гору и налегке они шли восемь часов. Нет, трекер у спасателей тоже есть, но почему-то им не пользуются, а идут по компасу, интуиции и пачке Беломора. Заподозрив неладное, Кравец деликатно объясняет, как работает шайтан-арба. Спасатели хмыкают, но не перебивают.

С темнотой начинается главный длинный подъем на перевал. Неизвестно, кой черт занес на эти галеры человека с палкой, но ему особенно нелегко, и судя по одышке, дело тут не в ноге. «Ваня, черт тебя, сбрось пятую скорость!!» «Это третья» — отзывается жестокосердный Кравец. Картина маслом: сгущается тьма, наползает туман, на снегу, как огромная чавыча, лежит и дышит грузный МЧСник, вокруг него, не снимая рюкзаков, топчутся быстро остывающее пострадавшие.

Идем дальше. Впереди Кравец с полутора рюкзаками (разгрузил меня за сопли и кашель) и фонарем спасателей тропит путь через снега, туман и медвежьи следочки. Фонарь у спасателей мощный, но один на всех, и батарейки в нем садятся уже к полуночи. Дальше идем на наших. Пути еще часа три. Пытаюсь представить, что было бы, если бы они не нашли нас и возвращались бы сейчас через перевал одни по снегу, сквозь плотное молоко, в свете подствольного фонаря, среди голодных медведей, с единственным патроном, без трекера — и не могу. Они уже немного как родные. Страшно думать, что теряешь родных.

Последние 2 часа напоминают не Матрицу, а осла из Шрека.

— Ваня, сколько еще до базы?

— Два километра по прямой.

— А сейчас?

— По прямой два километра.

— Ты так уже раньше говорил! А сейчас сколько?. . Ваня, да стой! Пересчитай своих людей!

— Мои все тут.

— Ну… ДАЙ ПЕРЕДОХНУТЬ!

В самом конце подъема, на вершине перевала мы выходим из облака — и небо вдруг совершенно проясняется. С левой стороны над хребтом висит почти полная луна, и остатки тумана делают вокруг неё невозможную, яркую и разноцветную, двойную радугу. Над хребтом справа висит Большая медведица. Огромная, чистая, безо всякого дерьма. Позади вся гигантская долина залита густым белым киселем. Облако сливается со снегом, между ними тонкой темной струйкой вытекают наши следы. Это так потрясающе красиво, что в секунду вся предыдущая неделя превращается в огромное кино, где перед финалом дают эпическую сцену, стоящую половину всего бюджета. Мы остановливаемся, садимся на снег, включаем фонари и просто молча смотрим на это. Всё становится на свои места. Из каждого хлюпающего носа вытекает лишь благодарность.

К 4 утра мы дошли. На геоэлектростанции нас напоили чаем, загрузили в МЧСный камаз-вахтовку и, взбалтывая, но не смешивая, за 6 часов дотрясли до нашего хостела в Петропавловске-К.

Это было бесподобно странное и смешное спасение. Но история не про то, над кем посмеяться. Она про везение. Всем ее участникам невероятно повезло. Нам — что они к нам таки дошли. Им — что они дошли к нам, а не к каким-то серьезно пострадавшим. Нет, ребята действительно молодцы: сделали то, к чему в общем-то не очень были готовы. Думаю, нам всем это пошло на пользу. Как минимум, теперь я еще немного больше верю, что самый надежный Deus ex machina это ты сам.

Источник

Еще из интересного

Обсуждение закрыто.